Беременность или химиотерапия: невероятная история девушки, которая сделала правильный выбор

Беременность или химиотерапия: невероятная история девушки, которая сделала правильный выбор

7847

Девять лет назад, когда Ане Довгаль поставили диагноз «рак щитовидной железы», ей пришлось сделать очень непростой выбор - между собственным здоровьем и, возможно, жизнью, и будущим ребенком. Аня в выборе не ошиблась.

Ее вдохновляющая история – пример того, что не нужно воспринимать онкологический диагноз как приговор, стоит доверять Вселенной и не поддаваться панике.


Пару лет назад мы прочитали интервью с Аней – и нас оно невероятно зацепило. Аня – публичный человек. Однако никто не знал, через что ей пришлось пройти. И то, что она решилась рассказать об этом, восхитило не меньше.

Среди наших знакомых немало девушек, которые сейчас проходят подобные испытания. И мы поняли, что история Ани Довгаль должна им помочь победить рак. И выяснили немало новых подробностей о том, как стать смелой и настроиться на победу.

 Автор материала: Ирина Полякова

- Расскажи еще раз, пожалуйста, свою историю, ведь не все с ней знакомы. Как ты узнала, что у тебя рак?

Можно сказать, случайно. Я очень хотела ребенка, пыталась забеременеть, но полтора года ничего не получалось. Желая разобраться, что со мной не так, я начала посещать врачей, и очередной гинеколог отправила меня к эндокринологу. Пара анализов на гормоны, УЗИ щитовидки, биопсия… и «плохой» результат.

Тот день вообще был плохим, еще до вердикта врачей. Я очень не люблю уколы. Даже не из-за боли, просто не выношу, когда в меня втыкают иголки. Поэтому биопсия далась очень тяжело. И сделали ее неудачно: врач вдавил иглу мне в шею настолько глубоко, что я почти лишилась голоса на пару дней.

И вот я сижу сразу после биопсии в коридоре и плачу – не от боли, а от обиды, что было так глубоко и неожиданно больно. Плачу, как маленький ребенок, который радостно бежал куда-то, но упал и разбил коленку. Тут подходит мужчина в халате, подает мне стакан с водой, садится рядом и спрашивает, как я себя чувствую.

Я сказала ему, что в замешательстве от происходящего. Жила себе, работала, никого не трогала, и тут – биопсия, ну черт, за что? А вдруг рак?

А он спокойно так, с академической такой невозмутимостью: ну и что, что рак. Рак щитовидной железы – «добрый и отзывчивый». Ничего ужасного у вас на УЗИ не увидели. Есть опухоль, ее вырежут, вырежут и щитовидку – и пойдете себе домой.

 - Оказалось, что у тебя рак...

Да, но когда мне об этом сообщили, я уже знала его как «доброго и отзывчивого». Так что шока я не испытала и больше беспокоилась о том, говорить ли маме, и если говорить – то как… Говорить ли друзьям… Я точно знала, что две самые близкие подруги начнут рыдать, именно рыдать, и пугать их не хотелось. Я как-то сразу включилась в режим решения практических задач. Без лирики.

К счастью, лечение рака щитовидной железы не предполагало какие-то космические финансовые вложения. Были официальные проплаты, были «поощрения», не совсем добровольные с моей стороны, но что поделать, в нашей стране таковы правила игры. Еще одно "к счастью" - лечение радиоактивным йодом не ведет к изменениям во внешности. Ухудшается самочувствие, когда пьешь лечебную дозу - тут без вариантов, это же радиация. Еще многое зависит от образа жизни. Трудно бороться с раком, если есть избыточный вес, нет спорта, нет ощущения радости от жизни – если ты приходишь в болезнь уставшим, она тебя съедает. 

 - Кому ты рассказала о болезни?

Первым узнал партнер. Потом родители. Потом самые близкие друзья. Получила ли я от них поддержку, на которую рассчитывала? Понимаете, когда вы сообщаете такую новость людям, которые вами дорожат, поддерживать в итоге приходится их. Они сразу рисуют себе похороны. И это нормально. Нормально готовиться к худшему. Наверное, это наша природа. Наверное, нам это когда-то помогало в экстремальных ситуациях.

Но сейчас мы живем в скучном предсказуемом мире, где паника не просто не помогает - мешает решать проблемы. Поэтому, если бы я могла изменить прошлое, то отфильтровала бы больше половины людей, которым сообщила свой диагноз.

О моей болезни знало в общей сложности человек 10. И думаю – надеюсь! – что они не говорили никому. Очень люблю своих друзей и очень им благодарна за то, что никто не навязывал свою помощь и объятия. Все поняли, что мне надо через это пройти самой и что я обязательно попрошу поддержки, если мне она будет нужна.

 - Тебе удалось совладать с паникой и жалостью к себе. Расскажи, как!

Я живу и всегда жила в таком ритме, что на глубокое погружение в негатив у меня просто нет времени. Конечно, когда тебе говорят «у вас рак», мысль «почему я? Ну почему именно я?» неизбежна – вокруг ходят люди, которым дела до всего этого нет, продолжают решать свои вопросы, коллеги на работе улыбаются, подруги влюбляются… Жизнь идет как ни в чем не бывало, а ты вроде как проиграл, ни за что, вот так внезапно...

Конечно, были вечера, когда я сидела-ревела, но это буквально пару раз - видимо, у меня характер такой, что я не могу простаивать. Мне нужно движение. И когда есть проблема – мне нужно ее решать и продолжать жить как мне надо. Поэтому на определенном этапе драмы все обнулилось до мысли «ну окей, ну рак – что дальше?».

 - Как лучше общаться с человеком, у которого рак?

Человеку, который относительно недавно узнал о диагнозе, не нужно, чтобы его гладили по руке – это раздражает. Ему не нужно слышать «все будет хорошо» - никто не знает, как будет. Ему не нужно видеть слезы близких.  Заставлять его тратить свои энергетические ресурсы на то, чтобы успокоить других, неправильно.

Если близкому вам человеку сказали, что у него рак, нужно взять себя в руки, чего бы вам это ни стоило и сказать что-то вроде: «Я ошарашен. Я не ожидал услышать такое. Но я знаю, что ты очень сильный. Я верю, что это просто период твоей жизни, и мы пройдем его вместе. Пожалуйста, проси меня о помощи, я никогда не скажу тебе «нет». Я рядом». Всё. Искренне и просто.

У моей семьи хватало выдержки не грузить меня своими эмоциями. Мне приходилось успокаивать разве что маму - и то, в самом начале всего этого сюжета. Это было не сразу – мне нужно было время, чтобы самой принять эту новость и донести ее до близких в здравом рассудке, конструктивно. Так что (прости, мама, если ты это читаешь!) я сообщила им об диагнозе уже после плаксивых вечеров, после «обнуления». Я позвонила маме и сказала, что диагноз нехороший, но прогнозы ок, надо лечь в больницу, а потом еще раз лечь в больницу на радиойод. Мама расплакалась, я дала ей время отдышаться и сказала, что я тоже расстроена, но делать нечего – надо через это пройти.

 - Где ты брала информацию о раке? В Интернет?

Нет, я расспросила врачей. Я люблю общаться с врачами. Меня интересовали практические вопросы:

  • сколько больных умирают, как долго живут после операции;
  • качество жизни после операции;
  • имеет ли смысл делать операцию за границей.

В нашей стране очень много случаев рака щитовидной железы, гораздо больше, чем в цивилизованных странах. Это последствие аварии на ЧАЭС. До Чернобыля мало кто вообще знал, кто такие эндокринологи. Можно сказать, мне повезло – за годы после Чернобыля наши врачи научились с этим раком справляться.

На болезни я не фиксировалась. Есть вопрос – мы его решаем и живем дальше. Я провела в больнице пять дней, работала в палате с лэптопом, довольно быстро встала на ноги после операции, через три дня собрала вещи, села в машину, которая ждала меня у входа, и приехала домой. Это было в пятницу, а в понедельник я вышла на работу. После небольшого перерыва предстояла химиотерапия, а точнее, курс радиоактивного йода. Ничего особенно интересного.

 - Ты общалась с людьми, которые проходят курс лечения от рака?

Я смогла общаться с теми, кто борется с раком, только после лечения. Моя близкая подруга прошла через куда более сложный диагноз. С нами это случилось почти одновременно, и нас сблизила именно адаптация к обычной жизни. Понимаете, для больного раком выздороветь – то еще испытание. Какое-то время ты думаешь, что скоро смерть. Потом вот эти качели – проверки – вернется/не вернется, все хорошо или не очень… А потом тебе говорят: «Все круто, вы здоровы». И ты начинаешь мнить из себя голливудского героя! Ведь если Боженька тебя сохранил и оставил в живых, значит, сейчас жизнь начнет бить ключом, значит, сейчас что-то такооооое случится! А ничего подобного – жизнь себе и жизнь.

В фильме «Ханна и ее сестры» очень круто это показано – когда герой Вуди Аллена, ипохондрик и истеричка, в уверенности что у него рак, готовится к смерти, мечется между религиями, ищет ответы на экзистенциальные вопросы… А потом ему говорят «с вами все в порядке», и на него обрушивается мысль «так и что дальше?». И тотальное опустошение. Об этом состоянии никто не говорит, и этому даже семьи больных не уделяют большого внимания. Все успокаиваются, болезнь побеждена, а человеку после рака все еще нужна поддержка! Обязательно. 

 - Какие важные советы ты можешь дать тем девушкам, которые проходят через это?

Важно не оказывать раку слишком много чести. Уделять ему ровно столько внимания сколько ему нужно – во время визитов к врачу, во время госпитализации, во время лечения. Но и делать себе поблажки – чаще отдыхать, позволять приятные всякие штуки. Подзаряжаться.

Мои личные установки:

  • Я ни в чем не виновата, и я не причина того, что это случилось. Но почему-то мне нужно через это пройти.
  • Мне никто ничего не должен, и я ни от кого ничего не буду ждать. Это только мой путь.
  • Даже если все закончится не очень радужно, у меня есть до этого какое-то время. Я не буду кардинально менять свою жизнь, но я буду любить сильнее, радоваться чаще и жить честнее, чем раньше.

Я не занималась «мармеладно-карамельными» аутотренингами, уговаривая себя, что всё будет хорошо. Я говорила с собой честно. И мне это помогло.

 - Но жизнь подкинула новый поворот: ты узнала о том, что у тебя будет ребенок. 

О, вот об этом я обожаю рассказывать. Утром недели через две после операции я увидела заветные две полоски на тесте и поняла, что Бог, или как вам угодно его называть – Космос, Вселенная – существует. Эта Сила прислала мне сообщение: девочка, полтора года ты старалась-беременела, что только не делала, так мы тебя слегка отвлекли, чтобы ты не сильно заморачивалась, а вот теперь – держи ребенка.

Я чувствовала счастье непередаваемой силы. Кое-кто из близких уговаривал меня пройти химиотерапию, сделать аборт (поскольку беременность, естественно, несовместима с химией) и потом, года через два, попробовать снова. Но я ни на минуту сомневалась, что должна оставить ребенка.  А потом и врачи подтвердили в один голос: конечно, рожай! И я ничего не боялась. Меня «вел» кто-то сильный наверху. Спасибо ему. До сих пор ведет.

 - Как проходила беременность?

Чудесно. Я спокойно съездила на месяц в США на учебу, как планировала еще до болезни. Никакого токсикоза, вообще никакого дискомфорта, животик маленький, красивенький. Роды тоже прошли легко, быстро, без медикаментов. Это был мой личный рай, самый интересный и понятный период жизни.

Мне разрешили три месяца кормить дочку грудью, а потом лактацию пришлось прекратить – и вот это был кошмар. Молока было много, я пила таблетки, обматывала грудь «под мальчика», пару дней страдала от боли и жара. Потом  поехала в больницу, оставив ребенка маме на три недели: неделю я должна была провести в больнице, а еще две недели избегать контактов, потому что радиация, радиоактивный йод, который я пила в больнице, из меня «выходил». Я пыталась наслаждаться этим вынужденным отпуском – сидела в пустой квартире, читала книжки, смотрела сериалы. Потом наконец вернулась к ребенку. И началась нормальная жизнь.

 - Ты уже рассказала Полине эту историю?

Недавно дочка спросила, что это за шрам у меня на шее. Я вспомнила смешной случай: в палате со мной лежало еще семь человек, в том числе женщина с западной Украины. К ней как-то пришла вся ее родня, и одна бабка громко спросила на всю палату: «Боже, шо в тебе на шиї?». А эта женщина спокойно ответила: «Мені пришили нову голову». В общем, я сначала тоже дочке так ответила, мы посмеялась, а потом я объяснила, что болела, была операция, но теперь все хорошо.

 - С тех пор прошло уже восемь лет. Как изменилась твоя жизнь за это время? 

Я прохожу регулярные обследования с удваивающимися промежутками: если все хорошо, то прихожу через год, если через год снова все хорошо - следующий визит через два года, и так далее. Сдаю кровь на гормоны и иногда делаю УЗИ.

Перед обследованием я, конечно, настраиваюсь на лучшее. Дорога к больнице пролегает через лес. Я каждый раз останавливаюсь там, выхожу из машины, обнимаю дерево и прошу у природы дать мне сил любую новость принять с достоинством, спокойствием и любовью. До сих пор новости только хорошие.

Если говорить об образе жизни, то единственное, что отобрала у меня болезнь – это сауна. Я несколько лет жила в Финляндии, где сауна – как воздух. Было очень трудно уговорить себя отказаться от этой привычки.

Внутренних изменений гораздо больше. Я стала внимательнее к людям, стараюсь больше давать, чем брать. Легко прощаю; пожалуй, можно даже сказать, что я разучилась обижаться - неблагодарное это дело. Я запросто позволяю себе приятные вещи вопреки вещам обязательным, таким как работа.

И связь с небом, с Силой – не прерывается. Непрекращающийся, благодарный и слегка панибратский диалог с кем-то сильным сверху/внутри стал лейтмотивом моей жизни.


ДОСЬЕ

Руководитель департамента коммерческих спецпроектов диджитал-направления холдинга 1+1


Счастливая мама второклассницы Полины


Любит плавать и путешествовать


Фанатка биатлона


Живет "по Жванецкому": не боится отложить скучную книгу, легко уходит с плохого фильма,  расстается с плохими людьми, избегает посредственности и компромиссов с собой.


Понравилась статья? Следи за другими нашими новостями в Facebook и вКонтакте!

Новости партнеров: