Рассказ онлайн о любви -

Рассказ онлайн о любви - "Ветер": автор Елена Катрич

Женский рассказ Елены Катрич о непростых отношениях, любви и чувствах, которые мы порой скрываем сами от себя...

Ветер! Почему-то «последней каплей» стал именно ветер. Он сбивал с ног, продувал насквозь курточку, свитер, душу. Ветер просто издевался! Сначала он срывал с меня шарфик и приклеивал листья, сорвавшиеся с деревьев, к  мокрому от слез лицу. Потом запорошил песком глаза и растрепал волосы. Ветер пробирался под воротник и хлестал по щекам, нахально дул в спину, как бы подталкивая меня к какому-то отчаянному шагу.

Собственно, а какая погода может быть в этот осенний день, день тотальных неудач и предательств? Сегодня утром мне предложили написать заявление об увольнении, к обеду парень, с которым мы вот-вот должны были пожениться, сообщил, что полюбил другую, а в конце рабочего дня выяснилось, что  эта «другая» – моя лучшая подруга. Погода просто безупречно гармонировала с этой жизненной катастрофой.

Я брела домой, сопротивляясь ветру, наступала тоненькими каблучками на осколки счастья и пыталась вспомнить какие-нибудь рекомендации психологов. Так, шопинг отбрасываем сразу… Мне точно не поможет. Господи, что там еще? Попробуем признать и переосмыслить ошибки. Не получается… Можно еще эмоционально вернуться в лучшие воспоминания из детства или испытать благодарность за то, что несколько лет я все-таки была счастлива.  С благодарностью проще – я щедро наделена синдромом прогрессирующей сверхлюбви  к миру. Но организм вместо того чтобы возблагодарить судьбу вдруг совершенно неожиданно отреагировал потоками слез и бурными рыданиями. Нет, не справлюсь я, не справлюсь, не справлюсь с одиночеством! Не  справлю-у-усь…

Возле моего подъезда, прямо на асфальте, широко расставив ноги, сидел совершенно пьяный сантехник из нашего ЖЭКа. Рядом были разбросаны удочки и резиновые сапоги. Между ног у него стояла огромная торба с рыбой, а вокруг сидело человек пять котов. Он кормил их рыбой, плакал и жаловался на свою жену, не желавшую открывать дверь. Одному из котов он смотрел прямо в глаза и доказывал, что пять дней для рыбалки – самая норма. Кот не возражал, но Иван Петрович почему-то громко кричал на него, обзывал «козлом», «свиньей», «подкаблучником» и отнимал у него рыбу. Остальные коты горе-рыбаку корыстно сочувствовали и сыто урчали.

Еще вчера такая комичная сценка могла развеселить меня до слез. Но сегодня я перешагнула через сапоги, громко всхлипнула и, перестав себя сдерживать, окончательно разрыдалась.
Наконец я влетела в квартиру, резко повернула ключ один раз, потом второй и – контрольный! – третий.
Все! Я обиделась на весь мир! Никого не хочу видеть, слышать, знать! От обиды меня знобило. Около часа я стояла в душе, жалобно скулила и наблюдала, как горький коктейль из моих слез и шампуня затягивается в воронку. После душа легче не стало. Не оказала никакого действия и теплая пижама в обезьянках. Эту пижаму мне купила мама, когда я училась еще в школе, и до сегодняшнего дня она действовала безотказно в самых кризисных жизненных ситуациях. Это была даже не одежда, это был спасательный круг, грелка, аптечка. В нужный момент она могла превратиться в рюмку согревающего спиртного напитка, могла защитить от холода и зноя, от зависти и лжи. При необходимости она могла трансформироваться в щит – да что там щит – в крепость! Но сегодня и она равнодушно и безучастно обтянула мое озябшее тело и не оказывала никакого терапевтического эффекта.

Я застыла перед открытым баром: в нем стояли только те напитки, которые любил мой бывший возлюбленный. Из всех поездок я привозила специально для него виски всевозможных марок. Многие бутылки были уже открыты. Нераспечатанным оставался только шотландский виски, который мы собирались выпить в день свадьбы. Ненавижу этот напиток! Я с силой хлопнула дверцей бара и пошла на кухню: где-то должна быть бутылка моего любимого грузинского вина. Вино он не пил…  «И книг не читал…» – совершенно некстати подумала я.

Устроившись в глубоком мягком кресле с бокалом, я принялась истязать себя воспоминаниями. После двух глотков окаменела и потерялась во времени и пространстве. Спустя несколько минут я вдруг поняла, что неотрывно смотрю на его свитер отвратительного грязно-коричневого цвета. ЕГО свитер? Почему он до сих пор тут?! Я вскочила, распахнула балконную дверь и швырнула это напоминание о прошлом на улицу.
– Чтоб духу твоего здесь не было! – заорала я что есть мочи и обессиленно рухнула в кресло. Наступила полная апатия, силы покинули меня окончательно.

В открытую балконную дверь тут же ворвался ветер, взметнув занавески под самый потолок. Я равнодушно посмотрела. Ну и что? Ветер как ветер, ничего особенного: голубые  миндалевидные глаза, широкие плечи, длинные волосы. Сквозь ресницы я безразлично наблюдала, как он все больше заполняет собой пространство, наполняя комнату свежестью и вымещая из нее что-то лишнее и чужое. Ветер бесцеремонно носился по квартире. Первым делом он подлетел к книжному шкафу и, повернувшись ко мне спиной, стал молча перелистывать книгу за книгой. Казалось, он вовсе меня не замечает. Шелест страниц стоял неимоверный! 

Чтение – моя страсть. Для меня пыточная – это комната, где нет ни одной книги. Это отнюдь не означает, что я готова существовать только в окружении старых пыльных фолиантов, при одном лишь взгляде на которые любой мужчина, в мой дом входящий,  впадал бы в смертную тоску. Просто в моем книжном шкафу локально идет неутихающая борьба за хороший вкус и непримиримая война с китчем. С тех пор как шкаф одержал окончательную победу над пошлостью, он приобрел царственную осанку, стоял гордый и неприступный и присвоил себе ученое звание  доцента. Поговаривали даже, распространяет ложный слух, что когда-то стоял в графском имении, хотя был сделан на заказ умелым и добродушным мастером несколько лет назад. В результате вышеозначенных боевых действий в книжном шкафу победу одержала высокая поэзия, труды избранных философов и просто учебники, которые я читаю запоем, что  вызывает крайнюю степень недоумения почти у всех моих знакомых.

Мои самые смелые эротические фантазии всегда выглядели приблизительно таким образом: еду я в метро и читаю редкую книгу. Возле меня присаживается мужчина, у которого в руках книга того же автора. Мы обмениваемся понимающими взглядами и одобрительными улыбками. Он приглашает меня в кафе. Мы пьем кофе и не можем наговориться… Все!  На этом месте фантазии обрывались. Дальнейшее уже не имело ровно никакого значения. 
Я обратила внимание на то, что Ветер в первую очередь выбирает мои самые любимые книги. Это вызывало доверие и успокаивало. Сразу стало немного легче дышать. Наконец получилось вздохнуть полной грудью.
– Так, диагноз ясен: ум гибкий, мышление неординарное, чувства тонкие. Небесное создание, сочувствующее всему миру. И при этом ни одного романа о любви, – пробубнил Ветер себе под нос и вздохнул.
Я молчала. Я тоже сужу о людях по принципу: «Скажи мне, что ты читаешь, и я скажу, кто ты».
– «...Должны вы думать так, как будто мысли ваши на небесах начертаны огнем...» – прочитал Ветер вслух цитату из мудрой книги, даже не удосужившись повернуться ко мне лицом.
И вдруг он развернулся ко мне так резко, что вокруг образовался вихрь из листов бумаги и всевозможных мелких предметов. Слезы на моем лице от сильного дуновения мгновенно просохли.
– Летим! – возбужденно сказал Ветер и засмеялся. – Думаю,  нам будет что начертать на небесах.

Я не то чтобы испугалась принять его предложение… Хотя нет, испугалась. Испугалась! Я очень боюсь высоты. Но эти голубые миндалевидные глаза… И моя любимая книга в его руках… Сердце ухнуло в груди. Последний раз шмыгнув носом, я решительно поднялась навстречу Ветру. Он бережно подхватил меня на руки, мы вылетели из балконной двери и в один миг взвились над крышами.
Впечатление от полета было ошеломляющим. Ветер был таким ласковым, а его объятие – таким надежным, что мне сразу стало легко и весело. Переполненная  радостью и  восторгом, я почти мгновенно перестала думать о своих бедах. От восхитительного ощущения душевной и телесной свободы я сразу почувствовала себя абсолютно счастливой. Откуда-то вдруг пришла уверенность, что мир вот прямо сейчас, вот сию секунду станет разумнее, счастливее, гармоничнее.  И я всенепременно должна сделать что-то важное для этой трансформации.

Монастырь дивной красоты, который находился неподалеку от моего дома, сверкал чистотой и просто утопал в желтой листве. В маленький дворик у церкви тихо сходились люди к вечернему молебну. Высокая светлая колокольня угрюмо взирала свысока на верующих и молчала. Я очень любила это место, но во всей этой красоте и гармонии присутствовал один диссонанс: колокола здесь не звонили – стонали! Даже в дни больших церковных праздников колокольный звон здесь был таким безрадостным, таким щемяще-печальным, таким тревожным. И самый большой колокол больше молчал, но когда его касалась рука звонаря, все сразу понимали, как он невыносимо одинок. Мне давно и страстно хотелось что-то изменить в этой безотрадной картине.
– Помоги мне! – горячо зашептала я на ухо Ветру. – Помоги! Я больше не могу этого слышать!
– А легко! – засмеялся Ветер, и мы, взметнувшись к колокольне, в резонанс с Жизнью стали раскачивать колокола.

Звон получился таким задорным и жизнерадостным, что молоденькая монахиня с одухотворенным личиком, уже сложившая в молитве прозрачные ручки, быстро прикрыла тонкими пальчиками ротик, чтобы строгие сестры не заметили ее озорного и счастливого смеха. Болеутоляющий звон разнесся над городом. Колокольня гордо выпрямилась и от этого стала выше и еще светлее. Казалось, она встала в первую позицию и сейчас закружит в танце.

А мы не уставали! Все быстрее и быстрее раскачивались колокола  под  дуновением Ветра. Все больше и больше людей поднимали глаза к небу и улыбались. Душой обнявшись с Ветром и слившись воедино, мы стремительно взметнулись к звездам, заполнив собой весь реальный и нереальный мир, всю Вселенную. Я взлетала над Землей и над собой и с восторгом наблюдала, как искрится и светится вся Земля. Я вновь рождалась! Нет-нет, я вообще никогда не рождалась. Я была всегда!
Из золотистых звезд, разноцветных воздушных шариков, солнечных бликов и желтых осенних листьев мы делали микс и, смешав в вихре весь этот фейерверк красок и света, обрушивали вниз. Обалдевший древний город, попавший из какого-то бесцветного небытия в новую разноцветную реальность, смеясь, стряхивал с себя серые краски, обнажая яркую и молодую душу.
И всем становилось хорошо и весело!

От смеха море покрылось мелкой рябью, и вздрогнули от раскатистого хохота мрачные горы. Смеялись ангелы, хохотали созвездия и галактики. Маленькие амурчики шелестели  крылышками вокруг меня, а Вселенная подпевала колоколам женским голосом и тоже заливалась звонким смехом. Но самое прекрасное во всем этом было то, что смеялись дети. И ничего важнее не было во всем мире.
– Здесь нет одиночества! Здесь нет одиночества! – кричала я, срывая голос и опасаясь, что кто-нибудь может меня не услышать. – Здесь нет одиночества!!!
Ветер разносил мои слова и звон колоколов по всей Земле. Люди счастливо улыбались и понимали, что одиночества в мире нет, оно кануло в вечность. Теперь не надо его бояться! Его просто не существует! Теперь на Земле всегда будут царить Радость и Любовь.

Я руками прикасалась к теплым небесам, к бессмертию и вечности, парила над землей и делилась своим открытием со всеми людьми.
А маленькие колокола уже не звонили, они говорили:
– Одиночества нет! Одиночества нет!
И вторил им густым басом самый большой колокол:
– Нет! Нет! Нет одиночества!
А я пила из ладошек хмельной дождь и, опьяненная, обнималась с птицами и целовалась с облаками. Я творила чудо и радость. Чудо было совсем маленьким, просто крошечным, а радость – огромная! И удивительным счастьем становился золотистый листик на розовой щечке маленькой заплаканной девочки с  желтым ведерком. Она уже перестала плакать и…  
Я заглянула Ветру в глаза:
– Поэтому ты и мне клеил на лицо листья?!
В ответ он только улыбнулся одними уголками глаз. Я звонко чмокнула Ветер в щеку и обняла крепко-крепко. Я  уже не боялась упасть с высоты, я боялась его потерять.
Ветер утихал… Мы возвращались…. Я смотрела на свой дом, на монастырь, на колокольню – и ничего не узнавала, будто сошла с инопланетного корабля на незнакомую прекрасную и очень добрую планету. В моей уютной комнате, несмотря на открытую балконную дверь, было тепло и пахло счастьем, а из соседнего окна, за которым обитал сантехник Иван Петрович, доносился запах жареной рыбки.
А колокола все звонили, звонили, звонили...

Я приоткрыла глаза. Господи, это же звонят в дверь! На ходу приглаживая растрепавшиеся (от ветра?)  волосы, я побежала в прихожую.
На пороге стоял сосед, который жил в нашем доме на самом верхнем этаже. Сосед как сосед, ничего особенного:  голубые миндалевидные глаза, широкие плечи, длинные волосы.
– Простите, – переминался он с ноги на ногу. – Я совершенно случайно увидел у вас в руках книгу, которую давно ищу. Не могли бы вы дать мне ее на одну ночь? Я быстро читаю.
– Проходите, пожалуйста.
Он неуверенно направился прямо к книжному шкафу, взял с полки книгу, за которой пришел, и погрузился в чтение.
– «...Должны вы думать так, как будто мысли ваши…» – тихим голосом произнес он.
– Нигде нет одиночества, – еле слышно прошептала я.
– Простите, вы что-то сказали?
– Шотландский виски будете?
– Спасибо. Я не пью виски. Я грузинское вино больше люблю, – ответил он машинально, не отрывая глаз от книги.
Я уже направилась за бокалом, а потом подошла к двери и резко повернула ключ один раз, потом второй и – контрольный! – третий.

Елена Катрич

фото shutterstock

рассказ онлайн