Идеальная любовь

Идеальная любовь

Всегда безупречно одета и накрашена – ну просто идеальная женщина!  Да вот только эта идеальная женщина в свои тридцать с хвостиком все еще оставалась одна.

Матильда Анатольевна, зайдите, пожалуйста, в мой кабинет, – голос начальника был сух. Почему-то ей всегда казалось, что ее имя звучит как-то унизительно. Матильда с раздражением швырнула трубку телефона на место, еще секунд десять, собираясь с мыслями, барабанила по рабочему столу ухоженными ногтями, покрытыми неброским и в то же время благородным бежевым лаком, потом стремительно поднялась и пошла «на ковер» к начальству.
Она всегда выделялась из толпы, где бы ни находилась: прекрасно сложенное тело, высокая грудь, длинные ноги, тонкая талия, красивое благородное лицо, блестящие длинные волосы. ВсеМатильда Анатольевна, зайдите, пожалуйста, в мой кабинет, – голос начальника был сух. Почему-то ей всегда казалось, что ее имя звучит как-то унизительно. Матильда с раздражением швырнула трубку телефона на место, еще секунд десять, собираясь с мыслями, барабанила по рабочему столу ухоженными ногтями, покрытыми неброским и в то же время благородным бежевым лаком, потом стремительно поднялась и пошла «на ковер» к начальству.
Она всегда выделялась из толпы, где бы ни находилась: прекрасно сложенное тело, высокая грудь, длинные ноги, тонкая талия, красивое благородное лицо, блестящие длинные волосы. Всегда безупречно одета и накрашена – ну просто идеальная женщина! Добавим к этим достоинствам еще два высших образования, два красных диплома и золотую школьную медаль – она всегда была впереди! Да вот только эта идеальная женщина в свои тридцать с хвостиком все еще оставалась одна.
Никто никогда не узнает, как тоскливыми вечерами Матильда сидела у компьютера, тупо щелкая по клавишам и делая вид, что общается с виртуальными подругами на форуме, или же читала разного рода информацию, расширяя и без того широкий кругозор.
Она не знакомилась в интернете. Считала это неприличным. Мало ли кто там, на другой стороне, сидит за монитором, а вдруг маньяк какой? Девушка очень серьезно и требовательно относилась ко всему, а к личной жизни тем более. Не знакомилась на остановках, дискотеках. Она не курила, была равнодушна к алкоголю, не любила шумных компаний, а значит, в сегодняшнем бурном мире шансов найти свое счастье у нее практически не было. Вообще-то еще совсем недавно, пока девушке не исполнилось тридцати, она и не задумывалась об этом.
Синим чулком Матильда тоже не была. У нее имелись две верные подруги, готовые за нее в огонь и воду, с которыми иногда совершались вылазки на природу, на ароматные шашлыки и песни у костра. Конечно же, туда приглашались и кавалеры, некоторые из них удостаивались особой благосклонности Матильды. Начинался бурный роман с признаниями в бесконечной любви, но буквально через месяц девушка разочаровывалась в ухажере и отправляла его восвояси.
...
– Мати, объясни мне, – негодовала подруга Ирка, ну чем тебе не угодил Игорек?
– Понимаешь, – Матильда задумывалась на секунду, – он не мой человек.
– Но почему? – в голосе Ирины слышалось раздражение. – Почему тебе никто  не нравится? Как такое может быть? Ты знакомишься, целуешься, потом вы едете к нему, а потом вдруг ни с того ни с сего он становится «не твоим» человеком? Как это возможно?
– Это возможно, и я уже устала тебе отвечать: у меня это возможно.
– Но чем же он тебе не угодил? – не унималась подруга. – Игорек – молодой, симпатичный, образованный. У него хорошая работа, квартира, которой, кстати, у тебя нет!
– Ты считаешь, что я должна бросаться на каждого встречного, у кого есть квартира?
– Я считаю, что тебе замуж давно пора! Сидишь тут и умничаешь! И я, и Олька уже серьезно встречаемся и готовимся к свадьбам, а ты все перебираешь.
– Я не смогу жить с человеком, который по утрам ходит, как слон, по квартире, пусть даже и своей, кашляет и чихает, громыхает стульями, ни капельки не считаясь с тем, что его возлюбленная, то есть я, еще сладко спит, вернее, пытается. Это же эгоизм чистой воды, а зачем мне эгоист в жизни?
– Мати, я понимаю, что ты взрослая умная девочка, но сейчас ты несешь такой бред! Ты категорически нетерпима к мельчайшим недостаткам других, а это очень плохо. Нет людей без недостатков – тебе это известно?
– Я выйду замуж за того, кого полюблю и кто полюбит меня, – это же так просто, – Матильда мечтательно потянулась.
– Но идеальных нет!
– Ничего, я подожду…
...
Такого рода беседы происходили все чаще. А когда в один прекрасный день Матильда вдруг осознала, что Ирка давно замужем, ее сынишке восемь лет, и Олька замужем, воспитывает пятилетнюю дочку, в ее сердце тихо заползла паника. Неужели правда то, что говорят подруги? Тридцать два года – это много? Но как жить с нелюбимым? Подругам повезло: у них крепкие семьи, любящие мужья. А она одна. Совсем. Живет на съемной квартире с хозяйкой. Домой, в небольшой провинциальный городок, где есть жилье, возвращаться нет смысла. Что найдет она там? Какую-нибудь захудалую работенку? Кому это нужно? Да и не ждет ее там никто. А здесь у нее прекрасная работа, с ее мнением считаются, уважают. Шутка ли – в тридцать лет стать начальником отдела в продвинутой компании? А она добилась всего своим умом и очень этим гордится. Хотя, возможно, именно этот блистательный ум и сыграл с ней злую шутку по поводу устройства личной жизни: слишком уж требовательна она к своему избраннику. С другой стороны – зачем нужен кто попало в постели и доме? Ох, как тяжело было обо всем этом думать! Да еще это ненавистное имя!..
...
Во всех своих бедах и неудачах Матильда привыкла винить свое имя. Вот такое оно у нее – неуклюжее, некрасивое, непутевое. И как только родители смогли ее так назвать – любимую единственную дочь? Еще в детстве, когда мамы звали с балконов своих Наденек, Олечек, Светочек, Матильда сквозь землю готова была провалиться, когда ее мама кричала: «Ма-а-а-тильда-а-а-а, иди кушать!»
Потом школа, приятели, одноклассники, эти постоянные смешки за спиной... Даже учителя, впервые прочитав в журнале ее полное имя – Короленко Матильда Анатольевна, не могли сдержать улыбки. А ей было не смешно, совсем не смешно.
Выжить помогала мама, которая была самым дорогим человеком на свете для маленькой Матильды. Дочь давно простила ее за попытку быть оригинальной в выборе имени, за все те неприятности и обиды, которые оно ей принесло. Тогда же они вместе с мамой решили, что Мати нужно стать лучшей. Во всем без исключения. Благо у девочки с раннего возраста наблюдалась тяга к знаниям, поэтому в учебе особых сложностей не возникало.
Иногда, уже будучи взрослой, Матильда задумывалась о том, что, возможно, именно имя послужило стимулом в стремлении стать лучшей, а значит, его нужно любить, а не ненавидеть. Но любить так и не получилось. В институте, на работе, при знакомстве с парнями оно все так же вызывало улыбку, многие просто не верили, что ее действительно так зовут…
...
Матильда вышла на кухню, чтобы заварить себе кофе. Поздний вечер, все дома, только она опять одна в чужой квартире. Как же она устала от всего этого! Как хочется спокойной семейной жизни, чтобы самый родной и любимый мужчина заботился о ней, варил кофе, укутывал в теплый плед прохладными зимними вечерами. Чтобы вместо компьютера, помогающего убивать свободное время, лился задушевный разговор, чтобы по полу топали маленькие босые ножки… Эх, так бывает только в фильмах про любовь и очень редко – в жизни…
На кухне кто-то громко напевал, отчаянно фальшивя, «в траве сидел кузнечик». О боже, он опять здесь, этот неприятный тип – сын хозяйки. Бывало, хозяйка уезжала за границу на отдых, и тогда в квартире вместо нее жил сын, здоровый лоб лет тридцати. Вскользь Матильда слышала, что он недавно развелся с женой, оставил ей квартиру, а теперь подыскивает себе другую. Был у него какой-то там бизнес, да и мать поддерживала, разрешала жить у себя.
Матильду он раздражал неимоверно, просто до дрожи в кончиках пальцев. Вечно небритый, в какой-то мрачного коричневого цвета майке и спортивных штанах, всегда фальшиво (и громко!) поющий, он был просто идеальным образцом НЕ мужчины в ее понимании. А еще она отчаянно завидовала его имени – Станислав. Такое красивое и благородное. Стас. Как классно звучит! Не то, что у нее… Когда он впервые спросил, как ее зовут, и взорвался громким смехом, едва услышав ответ, она возненавидела его раз и навсегда. Пусть. Пусть ржет себе, сколько влезет, зато у нее есть прекрасная работа, она красивая и умная, а его даже собственная жена выгнала!
Но он часто ночевал здесь, сидел на кухне, пока она готовила себе еду, пытался завязать беседу и каждый раз громко и с выражением произносил ее имя: «МАТИЛЬДА, а где ты работаешь?», «МАТИЛЬДА, что у тебя сегодня на ужин?», «МАТИЛЬДА, в котором часу ты ложишься спать?» Как же ее бе-
сили эти бессмысленные вопросы! «Это просто издевательство», – думала она, но отвечала четко и без лишних эмоций.
Дело в том, что хозяйка была очень доброй, душевной женщиной, оплата за квартиру со всеми удобствами (по киевским меркам) – весьма скромной, поэтому Матильда не хотела съезжать, а соответственно, и обижать хозяйку грубым отношением к ее сыну, которого та просто боготворила.
«Это же надо: у такой хорошей женщины сын – урод», – думала девушка про себя, но мило улыбалась и каждый раз уходила от общения со Стасом.
...
Вот и сейчас – не успела она войти в кухню, Стас обернулся и с улыбкой произнес:
– Добрый вечер, Матильда.
– Добрый вечер, – она попыталась взять кофеварку, но вдруг на ее руку легла его ладонь:
– Давай помогу, кофе уже готов.
Он осторожно налил в ее чашку кофе, насыпал ложечку сахара и с улыбкой подал ошеломленной Матильде:
– Пожалуйста.
– Откуда ты знаешь, сколько мне нужно сахара? – еле выговорила девушка, так как все в ней вдруг замерло и остановилось.
– Ну, мы же не первый раз здесь встречаемся, а я привык замечать детали.
– Тебе нельзя петь: ты фальшивишь! – эти ее слова были сродни показанному в детстве языку несносным мальчишкам.
– Ну и что? – он улыбнулся еще шире. – Зато мне нравится.
Матильда выскочила в коридор, прошмыгнула в свою комнату, зачем-то заперла дверь на замок, поставила на тумбочку чашку, при этом расплескав добрую половину, и упала на кровать.
Господи, да что же это творится? Как такое вообще может быть? Губы и руки дрожали, а внизу живота… порхали бабочки. Никто и никогда не вызывал в ней такого бешеного сексуального желания, но удивительнее всего было то, что объект ее вожделения абсолютно не подходил ни под один пункт ее требований. Да что же это такое?
Давно остыл кофе – Матильда просто  забыла о нем. Лежала, пытаясь прогнать из мыслей настойчивый образ мужчины в майке и спортивках, а вместо этого  фантазия рисовала картину страстного поцелуя. Хотя дальше поцелуя картинка не шла – это был апогей!
В этот вечер девушка решила, что уже совсем «сдвинулась» на почве переживаний о замужестве, раз видит в своих фантазиях кого попало. Она решила больше не выходить из своей комнаты, если на кухне будет Стас.
Новый день принес ей новые заботы: на работе шеф вызвал к себе и устроил небольшую взбучку по поводу нерадивых подчиненных; звонила Ира, приглашала на выходные поехать отдохнуть. Но в кратких перерывах между разговорами, работой и написанием отчетов в голове Матильды все так же настойчиво появлялась картинка мужчины в майке. Она злилась, отмахиваясь от этого видения, но оно упорно продолжало возникать, несмотря на все ее старания.
Прошло еще два дня, и Матильда поняла, что сходит с ума: эта коричневая майка довела ее практически до истерики. Она не могла работать, не могла думать больше ни о чем, не могла спать и есть. Понимала, что над разумом преобладают какие-то животные инстинкты, но ничего не могла с собой поделать. Дома сидела в комнате, никуда не выходила, до ужаса боясь вдруг встретиться со Стасом. Бешено стучала пальцами по клавиатуре, пытаясь общаться, даже рассказ начала писать – все безрезультатно.
...
Когда к концу третьего дня в дверь тихонечко постучали и приятный голос сказал: «Матильда, извини, что вторгаюсь, но ты не заболела часом? Я принес тебе твой любимый кофе», – она поняла, что пропала. Рывком открыла дверь. За ней стоял Стас с подносом, на котором дымилась чашечка свежезаваренного кофе, а на тарелочке лежало пирожное.
– Ты же заварные любишь? Я не ошибся? – ласковый голос проник прямо в душу, и Матильда подумала, что на этот раз она попала всерьез и надолго…
Эту ночь они провели вместе, а утром Матильду разбудил негромкий свист, отчаянно фальшивый, который почему-то вызвал у нее не дикое раздражение, а улыбку сладостного умиления. Стас уже хозяйничал на кухне, громко стуча чашками и сковородой с аппетитно пахнущим беконом.
– Доброе утро! – он ласково обнял девушку и нежно поцеловал в висок.
– Доброе, – она сладко зажмурилась, – ты разбудил меня своим фальшивым свистом.
– Прости, милая, я такой болван, – засмеялся он, и от этого смеха у Матильды все внутри перевернулось. Она вдруг поняла, что вот он – именно тот мужчина, с которым она готова прожить всю жизнь!
– Ничего, мне он даже нравится. По крайней мере, он уникален, – она и сама рассмеялась.
– Уникальная у меня ты, – вдруг серьезно сказал Стас, – и имя у тебя уникальное. Когда я впервые увидел тебя – просто обалдел от такой красоты. А твое имя… оно такое необычное и очень идет тебе. Ты как принцесса из сказки – недоступная и нереально красивая. Я не мог сообразить, как заговорить с тобой, как сказать все то, что я чувствую…
Они говорили много и обо всем, и с каждым словом Стаса Матильда все более убеждалась в правильности своего выбора.
Вот как бывает. Наши самые большие недостатки вдруг становятся огромными достоинствами.
...
Через два месяца Матильда со Стасом отпраздновали свадьбу. Веселую, шумную, с фейерверками, песнями и плясками до изнеможения.
Подруги так и не опомнились от внезапного решения Матильды связать свою жизнь с небритым мужиком невзрачной наружности, бездарно напевающим детские песенки, – таким они знали Стаса по прежним ее рассказам.
– Мати, объясни мне: что ты в нем нашла? – никак не унималась Ирка. – Этот мужчина должен быть твоим кошмарным сном! В нем воплотились все существующие недостатки!
– Ты не понимаешь, – Матильда счастливо улыбалась, глядя на подругу, – это любовь, а она все недостатки превращает в достоинства.
– Ты просто сумасшедшая! – смеялась Олька. – Из всех выбрала самого неидеального и превратила его в кумира! Ты же всегда принца ждала!
– Да, я такая: непредсказуемая и загадочная, как говорит Стас. А еще он научил меня любить свое имя, и я очень благодарна ему за это. А принцы… они не всегда приезжают на белых лошадях.
...
День свадьбы перешел в ночь, и в небо полетели два китайских фонарика, внутри которых были записки с одинаковыми словами: «Хочу, чтобы этот день принес мне сына или дочку». Их свет был долго виден в темноте на фоне мерцающих звезд, а потом тихонько исчез. Фонарики счастья полетели на небо, к Всевышнему, туда, где заключаются самые необыкновенные браки и где всегда сбываются самые сильные желания!
Наталья Кабаровскаягда безупречно одета и накрашена – ну просто идеальная женщина! Добавим к этим достоинствам еще два высших образования, два красных диплома и золотую школьную медаль – она всегда была впереди! Да вот только эта идеальная женщина в свои тридцать с хвостиком все еще оставалась одна.
Никто никогда не узнает, как тоскливыми вечерами Матильда сидела у компьютера, тупо щелкая по клавишам и делая вид, что общается с виртуальными подругами на форуме, или же читала разного рода информацию, расширяя и без того широкий кругозор.
Она не знакомилась в интернете. Считала это неприличным. Мало ли кто там, на другой стороне, сидит за монитором, а вдруг маньяк какой? Девушка очень серьезно и требовательно относилась ко всему, а к личной жизни тем более. Не знакомилась на остановках, дискотеках. Она не курила, была равнодушна к алкоголю, не любила шумных компаний, а значит, в сегодняшнем бурном мире шансов найти свое счастье у нее практически не было. Вообще-то еще совсем недавно, пока девушке не исполнилось тридцати, она и не задумывалась об этом.
Синим чулком Матильда тоже не была. У нее имелись две верные подруги, готовые за нее в огонь и воду, с которыми иногда совершались вылазки на природу, на ароматные шашлыки и песни у костра. Конечно же, туда приглашались и кавалеры, некоторые из них удостаивались особой благосклонности Матильды. Начинался бурный роман с признаниями в бесконечной любви, но буквально через месяц девушка разочаровывалась в ухажере и отправляла его восвояси.
...
– Мати, объясни мне, – негодовала подруга Ирка, ну чем тебе не угодил Игорек?
– Понимаешь, – Матильда задумывалась на секунду, – он не мой человек.
– Но почему? – в голосе Ирины слышалось раздражение. – Почему тебе никто  не нравится? Как такое может быть? Ты знакомишься, целуешься, потом вы едете к нему, а потом вдруг ни с того ни с сего он становится «не твоим» человеком? Как это возможно?
– Это возможно, и я уже устала тебе отвечать: у меня это возможно.
– Но чем же он тебе не угодил? – не унималась подруга. – Игорек – молодой, симпатичный, образованный. У него хорошая работа, квартира, которой, кстати, у тебя нет!
– Ты считаешь, что я должна бросаться на каждого встречного, у кого есть квартира?
– Я считаю, что тебе замуж давно пора! Сидишь тут и умничаешь! И я, и Олька уже серьезно встречаемся и готовимся к свадьбам, а ты все перебираешь.
– Я не смогу жить с человеком, который по утрам ходит, как слон, по квартире, пусть даже и своей, кашляет и чихает, громыхает стульями, ни капельки не считаясь с тем, что его возлюбленная, то есть я, еще сладко спит, вернее, пытается. Это же эгоизм чистой воды, а зачем мне эгоист в жизни?
– Мати, я понимаю, что ты взрослая умная девочка, но сейчас ты несешь такой бред! Ты категорически нетерпима к мельчайшим недостаткам других, а это очень плохо. Нет людей без недостатков – тебе это известно?
– Я выйду замуж за того, кого полюблю и кто полюбит меня, – это же так просто, – Матильда мечтательно потянулась.
– Но идеальных нет!
– Ничего, я подожду…
...
Такого рода беседы происходили все чаще. А когда в один прекрасный день Матильда вдруг осознала, что Ирка давно замужем, ее сынишке восемь лет, и Олька замужем, воспитывает пятилетнюю дочку, в ее сердце тихо заползла паника. Неужели правда то, что говорят подруги? Тридцать два года – это много? Но как жить с нелюбимым? Подругам повезло: у них крепкие семьи, любящие мужья. А она одна. Совсем. Живет на съемной квартире с хозяйкой. Домой, в небольшой провинциальный городок, где есть жилье, возвращаться нет смысла. Что найдет она там? Какую-нибудь захудалую работенку? Кому это нужно? Да и не ждет ее там никто. А здесь у нее прекрасная работа, с ее мнением считаются, уважают. Шутка ли – в тридцать лет стать начальником отдела в продвинутой компании? А она добилась всего своим умом и очень этим гордится. Хотя, возможно, именно этот блистательный ум и сыграл с ней злую шутку по поводу устройства личной жизни: слишком уж требовательна она к своему избраннику. С другой стороны – зачем нужен кто попало в постели и доме? Ох, как тяжело было обо всем этом думать! Да еще это ненавистное имя!..
...
Во всех своих бедах и неудачах Матильда привыкла винить свое имя. Вот такое оно у нее – неуклюжее, некрасивое, непутевое. И как только родители смогли ее так назвать – любимую единственную дочь? Еще в детстве, когда мамы звали с балконов своих Наденек, Олечек, Светочек, Матильда сквозь землю готова была провалиться, когда ее мама кричала: «Ма-а-а-тильда-а-а-а, иди кушать!»
Потом школа, приятели, одноклассники, эти постоянные смешки за спиной... Даже учителя, впервые прочитав в журнале ее полное имя – Короленко Матильда Анатольевна, не могли сдержать улыбки. А ей было не смешно, совсем не смешно.
Выжить помогала мама, которая была самым дорогим человеком на свете для маленькой Матильды. Дочь давно простила ее за попытку быть оригинальной в выборе имени, за все те неприятности и обиды, которые оно ей принесло. Тогда же они вместе с мамой решили, что Мати нужно стать лучшей. Во всем без исключения. Благо у девочки с раннего возраста наблюдалась тяга к знаниям, поэтому в учебе особых сложностей не возникало.
Иногда, уже будучи взрослой, Матильда задумывалась о том, что, возможно, именно имя послужило стимулом в стремлении стать лучшей, а значит, его нужно любить, а не ненавидеть. Но любить так и не получилось. В институте, на работе, при знакомстве с парнями оно все так же вызывало улыбку, многие просто не верили, что ее действительно так зовут…
...
Матильда вышла на кухню, чтобы заварить себе кофе. Поздний вечер, все дома, только она опять одна в чужой квартире. Как же она устала от всего этого! Как хочется спокойной семейной жизни, чтобы самый родной и любимый мужчина заботился о ней, варил кофе, укутывал в теплый плед прохладными зимними вечерами. Чтобы вместо компьютера, помогающего убивать свободное время, лился задушевный разговор, чтобы по полу топали маленькие босые ножки… Эх, так бывает только в фильмах про любовь и очень редко – в жизни…
На кухне кто-то громко напевал, отчаянно фальшивя, «в траве сидел кузнечик». О боже, он опять здесь, этот неприятный тип – сын хозяйки. Бывало, хозяйка уезжала за границу на отдых, и тогда в квартире вместо нее жил сын, здоровый лоб лет тридцати. Вскользь Матильда слышала, что он недавно развелся с женой, оставил ей квартиру, а теперь подыскивает себе другую. Был у него какой-то там бизнес, да и мать поддерживала, разрешала жить у себя.
Матильду он раздражал неимоверно, просто до дрожи в кончиках пальцев. Вечно небритый, в какой-то мрачного коричневого цвета майке и спортивных штанах, всегда фальшиво (и громко!) поющий, он был просто идеальным образцом НЕ мужчины в ее понимании. А еще она отчаянно завидовала его имени – Станислав. Такое красивое и благородное. Стас. Как классно звучит! Не то, что у нее… Когда он впервые спросил, как ее зовут, и взорвался громким смехом, едва услышав ответ, она возненавидела его раз и навсегда. Пусть. Пусть ржет себе, сколько влезет, зато у нее есть прекрасная работа, она красивая и умная, а его даже собственная жена выгнала!
Но он часто ночевал здесь, сидел на кухне, пока она готовила себе еду, пытался завязать беседу и каждый раз громко и с выражением произносил ее имя: «МАТИЛЬДА, а где ты работаешь?», «МАТИЛЬДА, что у тебя сегодня на ужин?», «МАТИЛЬДА, в котором часу ты ложишься спать?» Как же ее бе-
сили эти бессмысленные вопросы! «Это просто издевательство», – думала она, но отвечала четко и без лишних эмоций.
Дело в том, что хозяйка была очень доброй, душевной женщиной, оплата за квартиру со всеми удобствами (по киевским меркам) – весьма скромной, поэтому Матильда не хотела съезжать, а соответственно, и обижать хозяйку грубым отношением к ее сыну, которого та просто боготворила.
«Это же надо: у такой хорошей женщины сын – урод», – думала девушка про себя, но мило улыбалась и каждый раз уходила от общения со Стасом.
...
Вот и сейчас – не успела она войти в кухню, Стас обернулся и с улыбкой произнес:
– Добрый вечер, Матильда.
– Добрый вечер, – она попыталась взять кофеварку, но вдруг на ее руку легла его ладонь:
– Давай помогу, кофе уже готов.
Он осторожно налил в ее чашку кофе, насыпал ложечку сахара и с улыбкой подал ошеломленной Матильде:
– Пожалуйста.
– Откуда ты знаешь, сколько мне нужно сахара? – еле выговорила девушка, так как все в ней вдруг замерло и остановилось.
– Ну, мы же не первый раз здесь встречаемся, а я привык замечать детали.
– Тебе нельзя петь: ты фальшивишь! – эти ее слова были сродни показанному в детстве языку несносным мальчишкам.
– Ну и что? – он улыбнулся еще шире. – Зато мне нравится.
Матильда выскочила в коридор, прошмыгнула в свою комнату, зачем-то заперла дверь на замок, поставила на тумбочку чашку, при этом расплескав добрую половину, и упала на кровать.
Господи, да что же это творится? Как такое вообще может быть? Губы и руки дрожали, а внизу живота… порхали бабочки. Никто и никогда не вызывал в ней такого бешеного сексуального желания, но удивительнее всего было то, что объект ее вожделения абсолютно не подходил ни под один пункт ее требований. Да что же это такое?
Давно остыл кофе – Матильда просто  забыла о нем. Лежала, пытаясь прогнать из мыслей настойчивый образ мужчины в майке и спортивках, а вместо этого  фантазия рисовала картину страстного поцелуя. Хотя дальше поцелуя картинка не шла – это был апогей!
В этот вечер девушка решила, что уже совсем «сдвинулась» на почве переживаний о замужестве, раз видит в своих фантазиях кого попало. Она решила больше не выходить из своей комнаты, если на кухне будет Стас.
Новый день принес ей новые заботы: на работе шеф вызвал к себе и устроил небольшую взбучку по поводу нерадивых подчиненных; звонила Ира, приглашала на выходные поехать отдохнуть. Но в кратких перерывах между разговорами, работой и написанием отчетов в голове Матильды все так же настойчиво появлялась картинка мужчины в майке. Она злилась, отмахиваясь от этого видения, но оно упорно продолжало возникать, несмотря на все ее старания.
Прошло еще два дня, и Матильда поняла, что сходит с ума: эта коричневая майка довела ее практически до истерики. Она не могла работать, не могла думать больше ни о чем, не могла спать и есть. Понимала, что над разумом преобладают какие-то животные инстинкты, но ничего не могла с собой поделать. Дома сидела в комнате, никуда не выходила, до ужаса боясь вдруг встретиться со Стасом. Бешено стучала пальцами по клавиатуре, пытаясь общаться, даже рассказ начала писать – все безрезультатно.
...
Когда к концу третьего дня в дверь тихонечко постучали и приятный голос сказал: «Матильда, извини, что вторгаюсь, но ты не заболела часом? Я принес тебе твой любимый кофе», – она поняла, что пропала. Рывком открыла дверь. За ней стоял Стас с подносом, на котором дымилась чашечка свежезаваренного кофе, а на тарелочке лежало пирожное.
– Ты же заварные любишь? Я не ошибся? – ласковый голос проник прямо в душу, и Матильда подумала, что на этот раз она попала всерьез и надолго…
Эту ночь они провели вместе, а утром Матильду разбудил негромкий свист, отчаянно фальшивый, который почему-то вызвал у нее не дикое раздражение, а улыбку сладостного умиления. Стас уже хозяйничал на кухне, громко стуча чашками и сковородой с аппетитно пахнущим беконом.
– Доброе утро! – он ласково обнял девушку и нежно поцеловал в висок.
– Доброе, – она сладко зажмурилась, – ты разбудил меня своим фальшивым свистом.
– Прости, милая, я такой болван, – засмеялся он, и от этого смеха у Матильды все внутри перевернулось. Она вдруг поняла, что вот он – именно тот мужчина, с которым она готова прожить всю жизнь!
– Ничего, мне он даже нравится. По крайней мере, он уникален, – она и сама рассмеялась.
– Уникальная у меня ты, – вдруг серьезно сказал Стас, – и имя у тебя уникальное. Когда я впервые увидел тебя – просто обалдел от такой красоты. А твое имя… оно такое необычное и очень идет тебе. Ты как принцесса из сказки – недоступная и нереально красивая. Я не мог сообразить, как заговорить с тобой, как сказать все то, что я чувствую…
Они говорили много и обо всем, и с каждым словом Стаса Матильда все более убеждалась в правильности своего выбора.
Вот как бывает. Наши самые большие недостатки вдруг становятся огромными достоинствами.
...
Через два месяца Матильда со Стасом отпраздновали свадьбу. Веселую, шумную, с фейерверками, песнями и плясками до изнеможения.
Подруги так и не опомнились от внезапного решения Матильды связать свою жизнь с небритым мужиком невзрачной наружности, бездарно напевающим детские песенки, – таким они знали Стаса по прежним ее рассказам.
– Мати, объясни мне: что ты в нем нашла? – никак не унималась Ирка. – Этот мужчина должен быть твоим кошмарным сном! В нем воплотились все существующие недостатки!
– Ты не понимаешь, – Матильда счастливо улыбалась, глядя на подругу, – это любовь, а она все недостатки превращает в достоинства.
– Ты просто сумасшедшая! – смеялась Олька. – Из всех выбрала самого неидеального и превратила его в кумира! Ты же всегда принца ждала!
– Да, я такая: непредсказуемая и загадочная, как говорит Стас. А еще он научил меня любить свое имя, и я очень благодарна ему за это. А принцы… они не всегда приезжают на белых лошадях.
...
День свадьбы перешел в ночь, и в небо полетели два китайских фонарика, внутри которых были записки с одинаковыми словами: «Хочу, чтобы этот день принес мне сына или дочку». Их свет был долго виден в темноте на фоне мерцающих звезд, а потом тихонько исчез. Фонарики счастья полетели на небо, к Всевышнему, туда, где заключаются самые необыкновенные браки и где всегда сбываются самые сильные желания!


Наталья Кабаровская