Рассказ онлайн о любви - "Истерика": автор Лена Катрич

Рассказ онлайн о любви  - "Истерика": автор Лена Катрич
Рассказ о сложных взаимоотношениях между мужчиной и женщиной. История о новой любви, нежной, красивой и легкой.Рассказ автора Лены Катрич.

Мир разделился на «до» и «после» и замер, выразительно демонстрируя судьбоносность происходящего. Я стояла у окна и пыталась сморгнуть совершенно фантастическую картинку: прямо над моим домом зависла грань между зимой и весной. Слева от меня бушевала снежная буря, низко висели свинцовые тучи, а справа – светило яркое солнце, таяли сосульки и пели птицы. Я переводила глаза слева направо в ожидании перемен – вот сейчас это должно смешаться в одну сумасшедшую круговерть и унести отсюда все, что наболело у природы за эту долгую холодную зиму. Но шли минуты, а ничего не происходило. Надо мной зависло безвременье. Природа всеми доступными ей методами демонстрировала мне, что это не просто атмосферное явление, а какое-то знамение. И оно явно должно было свидетельствовать о том, что я нахожусь где-то на грани между любовью и ненавистью, между добром и злом, между заурядным прошлым и прекрасным будущим.

Грядут перемены? Не думаю. В моей жизни все было обыденно, серо и банально, ничего экстраординарного. И сегодня все было как всегда. Я отвернулась от окна и почти шепотом произнесла:
– Хотела бы напомнить тебе, что ты мужчина.
Крик, который царил вот уже второй час в нашей квартире, резко оборвался на самой высокой ноте. Повисла пятисекундная пауза. Глаза моего гражданского мужа сделались стеклянными.
Казалось, он напряг все свои извилины и действительно пытается что-то вспомнить: «м» или «ж», «м» или все-таки «ж»?  Еще через тридцать секунд я поняла, что мои надежды на восстановление у него памяти тщетны. После короткой паузы Евгений продолжил по-бабьи причитать.

– И все-таки «ж», – сделала экспертное заключение Скрипка, тяжело вздохнув.
Скрипка – это обычный музыкальный инструмент, с которым мы окончили консерваторию четыре года назад. Среди других скрипок она выделялась особой язвительностью, прекрасным музыкальным вкусом и умением разговаривать. Разумеется, слышала и понимала ее я одна. У нас был одинаковый взгляд на мир и одна душа на двоих. Скрипка была гениальным музыкальным критиком и все вокруг, как и я, воспринимала исключительно под этим углом зрения.

Вот и сейчас она возлежала в белом кожаном кресле и с неприкрытой брезгливостью взирала на моего будущего мужа, кривила губки и ерничала:
– Красавец! Сегодняшнее выступление намного сильнее вчерашнего. Только я бы на твоем месте купила ему новое концертное белье. В этом он выступает уже который месяц.
Я не шелохнулась. Меня эти истерики уже давно не только не выводили из равновесия, но даже убаюкивали. Вместо того чтобы страдать и плакать, как это делает большинство женщин в подобных обстоятельствах, я релаксировала. У меня даже не учащалось сердцебиение. Кстати, не мешало бы вспомнить, из-за чего начался скандал. Если он сейчас задаст какой-нибудь вопрос по теме, будет очень неловко. Как всегда, я отключаюсь на второй минуте, не успев вникнуть в суть претензий. Скрипка же держит ситуацию на контроле до конца.

– До вашей свадьбы осталось два месяца? Предлагаю пригласить на просмотр твоих подруг. Устроим показательный праздничный скандал. – Скрипка не уставала источать яд, комментируя происходящее голосом театрального режиссера.
С первого дня нашего знакомства с Евгением моя любимица, обычно доброжелательная и лояльная к окружающим, исходила желчью в его адрес. Вначале мне казалось, что это банальная ревность. Но потом поняла, что свой сарказм Скрипка оттачивает только на одном объекте. Когда же в консерватории встречался понравившийся ей скрипач или виолончелист, горячо дыша мне в ухо, шептала:
– Проведи по губам мизинчиком и накрути прядь волос на пальчик. Смотри ему в глаза! Дольше смотри! Дольше! Да не отводи же глаз!

Для того чтобы давать подобные рекомендации, она в совершенстве овладела искусством соблазнения и флирта. Перед выходом на улицу строго оценивала мой наряд, духи и макияж. По пять раз заставляла переодеваться, менять украшения и прически. Только убедившись, что мой внешний вид может мгновенно «парализовать» любого мужчину, разрешала выйти из дому. Ужасно злилась и переставала со мной разговаривать, когда, вместо того чтобы задержаться в кафе с каким-нибудь подающим надежды оперным дарованием, я бежала домой варить возлюбленному борщ.

Первые годы нашей совместной жизни Евгений пытался вовлечь меня в эти почти ежедневные конфликты, но потом его истерики стали вполне самодостаточными. Теперь моя реакция ему была совершенно не нужна, поэтому я давно свыклась с этим визгом, находя его даже несколько музыкальным.
Все это действо он умел окрасить в разные интонации, менял темп, ритм, громкость, вставлял непродолжительные, но, как ему казалось, значимые паузы. В процессе усовершенствования скандалов у него появились излюбленные приемы подчеркивания особенно важных слов. Так, слово «всегда» Евгений произносил с особым динамическим нажимом, а когда произносил фразу «Меня отец предупреждал», переходил на ультразвук.

Вот так уже пятый год я осуществляла сопровождение этих истерик и даже научилась классифицировать их на разные музыкальные жанры. Здесь угадывались тяжелый рок, попса, шансон и ритуальное шаманское пение. Напрочь отсутствовали только джаз и блюз. Этого бы я не вынесла, а Скрипка – не простила.
Но, в общем, вся эта музыкальная какофония в результате была похожа на самую дешевую оперетту в исполнении любительского театра при колбасной фабрике.

Скандалы были затяжными и с каждым разом все более походили на какое-то монументальное музыкальное произведение. К его исполнению Евгений подходил неформально. При угрозах голос его приобретал соответствующие обертоны, а при угрюмой подозрительности окрашивался шаляпинскими интонациями. Очень умело он чередовал повышение и понижение голоса, наделяя его бесконечно разнообразными оттенками. Слова чеканил или произносил мягко и вкрадчиво, цедил сквозь зубы или плевался ими. Под конец, выбиваясь из сил, интонировал все глуше и, наконец, обессиленно затухал.

– До апогея – минут двадцать. Глотнем коньячку? – Скрипке становилось скучно.
Предсказуемость происходящего доводила нас обеих до зевоты. Такое свинское отношение к его усердию Евгений сегодня явно не приветствовал. Уверена, что он предпочел бы битье посуды демонстрации откровенной скуки.

После долгих усилий над собой я все-таки сладенько зевнула. Это был очень опрометчивый шаг с моей стороны, так как практически сразу в этом грандиозном музыкальном произведении произошел перелом. Все пошло не по обычному сценарию. Глаза Евгения засверкали шальным огнем, волосы встали дыбом, грудь – колесом.

После обычных пробежек на кухню и обратно он начал мерить комнату большими шагами. Господи, и где он достал такие комнатные тапки, которые стучат, как сапоги на параде? А может, он ходил по магазинам и выбирал именно такие – на небольшом тяжелом кожаном каблучке, чтобы погромче? Когда ходьба из угла в угол ему поднадоела, он забежал в туалет и громко-громко зачиркал спичками. Предположительно извел штук десять, пока зажег сигарету. У меня вообще появилось подозрение, что он там набирает в рот дым, делает губы трубочкой и с силой выдыхает в щель двери. По его задумке, это должно придать сцене особый трагизм – все знают, что курит он крайне редко и только тогда, когда очень нервничает. Не дождавшись сострадания с моей стороны, муж вылетел из туалета и с грохотом хлопнул дверью. Потом пару минут фальцетом кричал что-то неразборчивое, долго кашлял, после чего подлетел к скрипке, схватил ее и с силой бросил снова в кресло.
– Ой, о-ё-ё-й! О-ё-ё-й! – заголосила Скрипка тоненьким голоском. Голосила явно не от боли – от унижения.

Я вынырнула из нирваны. Не произнося ни звука, прижала оскорбленную Скрипочку к груди, бросила в сумку кошелек со всеми своими сбережениями, дорогущий бюстгальтер, на который потратила половину своей немаленькой зарплаты, надела курточку, шапочку, перчатки. Так. Собралась. Кажется, все… Больше меня тут ничто не держит.
Напоследок я взглянула в окно. На небе не было ни единой тучки, ветер утих, а солнце улыбалось и показывало мне язык. Облака уже были далеко, унося за горизонт зимнюю стужу вместе с ложью, непониманием и разочарованиями.
И что, думаете, сейчас я буду рассказывать, как, спотыкаясь и умываясь слезами, бежала по зимним улицам в никуда? Отнюдь.

Я вышла из дому, глубоко вздохнула и улыбнулась. Благодарная Скрипочка обнимала меня за шею своими изящными ручками и виртуозно выдавливала из себя слезы, наивно рассчитывая на дополнительное сочувствие. После нескольких безуспешных попыток прижалась к моей груди всем тельцем и замолчала, боясь спугнуть удачу.

Меня всегда приводили в восторг мои подружки, которые, после случайного упоминания в разговоре слова «Париж» через несколько часов спокойно пили кофе неподалеку от Эйфелевой башни.

В аэропорт! – произнесла я убежденно после непродолжительных раздумий.
– И-е-е-е-с! Свобода! – выдала свое истинное настроение моя драгоценная притворщица.
Мы остановили такси и всю дорогу до аэропорта с удовольствием смеялись над шутками румяного добродушного таксиста.
И все-таки скандал меня немного вымотал. Когда мы сели в самолет, я сразу захотела спать. Пахло мандаринами и шоколадом, в наушниках звучал спокойный блюз.

Перед тем как заснуть, боковым зрением зафиксировала Скрипку, отчаянно флиртовавшую с Саксофоном, который лежал на коленях элегантно одетого молодого человека. Она использовала одновременно все свои знания об искусстве соблазнения, одновременно демонстрируя мне, что успеха можно добиться, даже не имея моих стройных ног и пышной груди. Скрипочка действительно обходилась минимумом средств. В ее резерве, например, не было блузки, на которой можно было бы расстегнуть пару пуговичек, не имела мини-юбки или туфелек на высоком каблучке. Зато в ее арсенале были манящая и чарующая улыбка, почти детская искренность и страстная любовь к музыке. Саксофон, тем не менее, уже пребывал в иллюзии, что это он обратил на нее внимание, смущался, краснел и глупо улыбался.
Я погрузилась в сон.

Проснулась от того, что Скрипка ерзала у меня на коленках и пыхтела от желания сообщить новость. Только я приоткрыла глаза, она крепко-крепко обвила меня ручками и зашептала в самое ухо:
– Они будут жить в нашей гостинице! Они тоже друг с другом разговаривают! Они тоже любят джаз и блюз! И главное – мы с Саксом полюбили друг друга, а ты нравишься Денису! Пока ты спала, он не сводил с тебя глаз!
Я помолчала, осмысливая услышанное, а затем неожиданно для самой себя… провела по губам мизинчиком, накрутила на пальчик прядь золотистых волос и выразительно посмотрела в глаза новому знакомому.
– Дольше смотри! Дольше! – волновалась Скрипка.
И когда окончательно убедилась, что красивый молодой музыкант уже попал в мои сети, добавила тихо и совершенно спокойно:
– Я люблю тебя. Теперь у нас все будет хо-ро-шо.

Лена Катрич

фото shutterstock

рассказ онлайн

 

Предыдущий пост
Женский Фестиваль Анима в Хмельницком 21-22 марта: анонс мастер-классов
Женский Фестиваль Анима в Хмельницком 21-22 марта: анонс мастер-классов
Следующий пост
Лучшие моменты из выступлений для Книги рекордов Гиннеса! Захватывающее видео
Лучшие моменты из выступлений для Книги рекордов Гиннеса! Захватывающее видео

Новости партнёров

Fresh

Showbiz

Александр Педан посоветовал украинцам, что нужно сделать в канун этой зимы

Ведущий Нового канала Александр Педан рассказал о социальной кампании для помощи временно переселенным.
Lifestyle

В Україні розпочата програма безкоштовної вакцинації, чіпування, стерилізації домашніх тварин

Разом з агресією Росії в наші домівки прийшли незгоди та страждання. Біда зачепила не тільки людей України. Нарівні з людьми страждають і чотирилапі улюбленці.
Психология

Выведут интимную жизнь на новый уровень: 3 книги по сексологии

Психологиня и участница реалити Нового канала «Пара на миллион» поделилась списком литературы, который может сделать вашу жизнь лучше.
Гороскоп

Таро-прогноз на октябрь 2022 года для каждого знака Зодиака

Карты Таро могут не только рассказать о будущем, но и помочь управлять им, избегая ошибок и неприятностей.